сумбурно о часах в кинозале
Сегодня я пять часов провела в Доме Кино. Несколько короткометражек, затем более двух часов разговора с польским режиссером Кш. Занусси, просмотр кусков рабочей версии его последнего фильма – «Сердце на ладони» (The Warm heart в английском прокате) и предпоследней ленты – «Черное солнце».
Впечатлений много. Всего не сформулировать. Начну с конца.
Черное солнце – самое название очень простое, но насыщенное оттенками. Он – убит на солнце, солнечными лучами – как говорит героиня – из зависти к его красоте. Вот почему солнце черное – оно убивает? Или это аллегория солнца, скрывшегося за тучами – солнца, как у меня родилось, в трауре. Великолепная архитектура, лепные интерьеры, мистические молитвы на лад итальянских суровых женщин, убийства и призраки. Очень театрально, пока еще – не совсем понятно зачем – и пугающе – введением мистического антуража в современную историю о Ромео и Джульетта, где тоже месть и невозможность существовать друг без друга. Невеста, не получив желанного ребенка, мстит и сама потом погибает – она хотела покончить собой, но погибает – и в этом, как мне кажется, мудрость фильма. Героиня уверена, что Господь делает исключения – и жизнь не является священной, когда погибает любимый человек. Но в начале фильма звучат ее же слова о покорности фатума. А мать героини заклинает (!) Господа не дать воплотится ее страшным снам. Сперва фатум… потом богоборчество под плач и молитвы нескольких старух в черном. А еще «падший ангел» - скрипач, не научившийся играть на скрипке, ставшей убийцей и единственный убивший от оскорбления: увидев несправедливость Его замысла – прекрасного юношу в лучах солнца из своей жалкой коморки.
Боже, как сумбурно.
фильм не о зле. И не о любви. Фильм о любви к жизни, как мне кажется. Возможна ли она. Для героине – нет в виду ее чрезмерной преданности. Для матери – нет, ибо нет жизни без счастья дочери. Для убийцы – нет, потому что она отравлена злом. Для следователя – да, поскольку он ищет хотя бы немного справедливости. И для брата убийца – да, потому что он сносил побои и плакал над убитым братом.
Жизнь утверждает себя в конце фильма: юноша, которого заставили разбить скрипку, играет на губной гармошке.
Занусси сказал сегодня прекрасную вещь: можно любить человека, но не любить его фильмы, и наоборот. Как в личность за несколько часов его монолога на прекрасном русском языке – я в него влюбилась, в фильм его – нет. Он чем-то напомнил неблизкого мне Пазолини. Однако, я не видела ничего кроме этой ленты – и она, как-то интуитивно кажется мне нетипичной. Хотя бы, судя по кадрам из «Сердце на ладони», который живой, простой, грустный и комедийный одновременно. Который начинается с того, как кошка бегает по прилавку, а за гангстером едет его старая жена на мотоцикле. Дай Бог, его покажут и в нашем прокате.
Еще Занусси показал нам четырех минутный фильм, представляющей «Даму с горностаем» Да Винчи. Он за этот крошечный промежуток времени сказал все: какая она красивая, какой это шедевр, почему она на черном фоне, сравнил с Джокондой, показал себя и живого горностая. Такая информативность и легкость оттенила просмотренные в начале сеанса 5 короткометражек, особенностью которых была пустота и уже сказанность.
Возвращаясь домой, я думала: зачем нам в жизни короткометражное кино, какова его цель? Научится укладывать важное в короткий срок… Кажется, все. Прекрасное упражнение и не более? Жизнь подарила прекрасную иллюстрацию: эскалатор, двое в кожаных панковских куртках, она в короткой юбке и с гибкими руками, он в камуфляжных штанах и подперев кулаком подбородок. Он грустит и приводит в пример ученых, она морщит нос и говорит об общих смыслах жизни: о том, что человеку просто должно быть хорошо от того, что он делает. Может быть, я выдумала содержание их разговора по отголоскам. Я слушаю, смотрю на них, юноша грустит. Любит он ее или нет? А она его? Вместе ли они. Она целует его в щеку, потом в руку. Он отвечает ей тем же, но как-то торопливо. Тогда девушка вытягивает пальчики – и он долго и по-разному, под конец совсем радостно целует их. Вот и эскалатор поднялся наверх. Двое встают, она оправляет юбку. Все сказано. Зритель изменился. Короткометражка.