Весна в этом году нахальная, как девчонка-пэтэушниц

Весна в этом году нахальная, как девчонка-пэтэушница. Пришла и за несколько дней взяла свое - почки взорвались листьями, черешня под моими окнами облита нежными белыми соцветиями, на каждом углу в городе продают лохматенькие букеты нарциссов и гиацинтов.

А в прошлом году в это время было еще холодно, завывали ветры и казалось, весна никогда не наступит.
Я болела. Ослабленный авитаминозом и гриппом, бедный организм мой никак не мог победить бронхит. С каждым днем мне становилось все хуже, таблетки и уколы не помогали. Однажды ночью, после четвертого подряд приступа удушающего кашля, я вдруг ясно осознала, что вполне вероятно, не доживу до утра.
И мне при этом было совершенно все равно. Лишь бы кашель прекратился.

Особый шарм ситуации придавал тот факт, что в конце апреля я собиралась на стажировку в Грецию. Ну, теоретически. Если выживу. Час икс все близился, мне слали мейлы, я пошатываясь шла к столу и, не прекращая кашлять, уверенно отсылала подтверждения.

Понимаете ли, сначала я не очень волновалась. Как-то в моей жизни получается так, что если мне нужно куда-то уезжать, я обязательно сначала всерьез заболеваю. Вот аккурат раз в год, прямо перед поездкой. А весь год - ничего себе, работаю, как зайчик, пока все вокруг берут больничные.
Так что я решила, что и в этот раз так будет. Выздоровлю и уеду.
Однако, дни шли, а выздороветь не получалось. Врачи разводили руками и назначали новые таблетки.
Наконец, накануне отъезда третий курс антибиотиков дал видимый эффект. Я проснулась со странным ощущением, что не могу согнуть пальцы. За ночь они стали пухленькими, как баварские сосиски, а губы приобрели дополнительный объем без дорогостоящих инъекций рестилайна. Дальнейший осмотр тела показал, что ущерб нанесен значительный.

- Мда, - сказала аллерголог. - Генерализованная реакция.
- Да вижу,- уныло отозвалась я.
- А отека Квинке нет?
- Нет, - приободрилась я.
- И глотаешь нормально? И нехватку воздуха не ощущаешь?
- Нет-нет, - окончательно возрадовалась я.
- Ну ладно. Уколем тебя сейчас. Езжай домой и лежи. Если отек - сразу вызывай скорую. Дней через пять должно быть легче, придешь ко мне. Полтора месяца строгая диета. Ну, как обычно.
- Ммммм, понимаете, - робко начала я. - Я тут... как бы... это... уезжаю через три дня. На три месяца. По работе.
Кандидат медицинских наук, заведующая отделением, женщина в высшей степени сдержанная и интеллигентная, посмотрела на меня с искренним интересом и осведомилась:
- Ты что, сбрендила?!
- Мня..., - робко ответствовала я.
- Ты понимаешь, чем это грозит? Ты понимаешь, что тебе вообще повезло, что тебя с отеком по скорой не доставили?! И как ты собираешься сидеть на диете там, в командировке своей? Как ты готовить собираешься?!
Я молчала. Замолчала и она. Можно было бы сказать, что в кабинете установилась мертвая тишина, если бы рабочие под окном перестали рыть траншею и на минуту выключили отбойный молоток.
Аллерголог полистала мою медкарту, подумала. И спросила:
- И куда ехать хочешь?
- В Германию, а потом в Грецию.
- А знаешь, - задумчиво сказала она. - Может, Греция и не такая уж сумасшедшая идея. Свежий воздух, море, здоровая еда. Есть шанс, что тебе там легче станет... Но только если реакция за три дня спадет!!

Три дня спустя я сидела в Москве у '[info]'

net_nitka.
- Дааа, - сказала Анька, пока мы неторопливо уничтожали праздничный диетический ужин из вареной индейки и картошки, - всякое у нас бывало, но ТАК ты еще ни разу не уезжала. Давай хоть завтра овсянки купим. А то у них там только мюсли одни, то с медом, то с орехами. Тебе ж нельзя ничего.

Границу Германии я пересекла, имея в багаже коробку овсянки и пакет с полифепаном. За последний я особенно переживала - черный порошок здорово смахивал на наркотик нового поколения. Так что мне пришлось заготовить трогательную речь на тему "сами мы аллергики". Но, к счастью, никто на таможне ничего не спросил.

21 апреля 2007 года, через шесть дней после разговора с врачом, я сидела на увитой глицинией террасе в маленьком немецком городке. Было ясно и солнечно, перезвон церковных колоколов сливался с пением птиц, шмели хлопотали над цветами черемухи.
Казалось, чьи-то теплые руки взяли меня и перенесли из беды, болезни и отчаяния в этот безмятежный весенний день. Я была совершенно, абсолютно, безмятежно счастлива.

Наверное, порой нужно чуть больше смелости, чтобы сделать шаг.
А может быть, просто иногда везет так, что даже не верится.